По мере того, как он перечислял, лицо Эрнандеса все вытягивалось и вытягивалось.

— Но, капитан… — осмелился вставить он, но Хорнблауэр оборвал его.

— Теперь наши текущие нужды, на то время, что мы в гавани, — продолжал он. — Мне потребуется пять быков в день, две дюжины кур, яйца, сколько сможете достать, и свежие овощи в количестве достаточном для дневного потребления моей команды.

По природе Хорнблауэр был самым кротким из людей, но когда дело касалось его корабля, страх потерпеть неудачу делал его неожиданно жестким и безрассудным.

— Двести быков! — повторил несчастный Эрнандес. — Пятьсот свиней!

— Именно, — неумолимо отвечал Хорнблауэр. — Двести тучных быков.

Тут вмешался Эль Супремо.

— Проследите, чтоб нужды капитана были удовлетворены, — сказал он, нетерпеливо взмахнув рукой.. — Приступайте немедленно.

Эрнандес колебался лишь долю секунды, потом вышел. Большая бронзовая дверь бесшумно затворилась за ним.

— С этими людишками иначе нельзя, — легко сказал Эль Супремо. — Они хуже скотов. Совершенно напрасно было бы с ними миндальничать. Без сомнения, по дороге сюда вы видели подвергаемых наказанию преступников?

— Да.

— Мои земные предки, — сказал Эль Супремо, — немало изощрялись, придумывая новые казни. Они с различными церемониями сжигали людей на кострах. Они с музыкой и танцами вырезали им сердца, или выставляли на солнцепек в свежеснятых шкурах животных. Я нашел, что это совершенно излишне. Достаточно приказать, чтоб человека привязали к столбу и не давали ему воды. Человек умирает, и с ним покончено.

— Да, — сказал Хорнблауэр.

— Они неспособны усвоить даже простейшие понятия. Некоторые и до сего дня не поняли простейшего факта, что кровь Альварадо и Монтесумы божественна. Они до сих пор поклоняются своим нелепым Христам и Девам.