Крик — я это ощущала — застыл, как дохлая рыба.

— Ведет он себя так, словно это его дом. Я с ним долго спорил.

Крик напирал на меня животом. Я пнула его задом. Еще не хватало! Мы идем по следу, а этот испугался призрака, которого я же и выдумала!

От злости мой страх прошел.

— Спасибо, — ответила я, немножко слишком громко и не очень спокойно, а потому начала снова: — Спасибо. Мы с удовольствием выпьем чаю.

— Бабушка не разрешает мне пить чай.

— Если можно, — изысканно сказала я, — мальчик выпьет молочного.

И направилась к двери. Крик шел за мной. Когда мы обошли дом, странный человек придерживал для нас дверь. «Презрев опасность… в логово…»

Сидеть было почти что не на чем. Незнакомец подвинул нам грубую скамью, доску на ножках, поставил чайник на примус, пошуровал в кухне и сел на самодельный стул.

— Та-ак. Как вас зовут?

Я еще не решила, врут контрразведчики в таких ситуациях или нет, но Крик уже сказал:

— Я — Крик, а она — Лис.

Человек почему-то засмеялся.

— Лис и Крик, — весело сказал он. — Прямо из водевиля!

Как грубо! Сидит и смеется над нашими именами.

— Лучше бы Лис и Крыс. Но и так ничего.

Я ровно сидела на скамейке, с удивлением, если не с отвращением замечая, что Крик захихикал. Зыркнув на него, я услышала:

— Да это шутка!

— Какая шутка? — вскинулась я и чуть не прибавила: «Что тут смешного?», как вдруг осеклась. К счастью, чайник закипел, человек наливал нам чаю. Я опять метнула взор на Крика, но он не унимался. Я в жизни не слышала его смеха, а теперь он верещал, как чайка над мусором, когда нас просто оскорбили.

Человек протянул мне кружку очень крепкого чая.

— У меня только сгущенка, — сказал он Крику, возвращаясь с кухни.

— Здорово, — сказал Крик, отирая слезы тыльной стороной ладони. — Лис и Крыс! Ой, не могу! Усекла?

— Что ж тут непонятного? — ответила я, думая о том, как выпить эту черную жидкость. — Просто не вижу, чему смеяться.