Ну, что такого особенного? Любой идиот сочинит. Две строчки в рифму, одна — просто так, потом еще три в рифму, и последняя, в пару к третьей. Вот, пожалуйста:

Чего ж еще надо? Романтично, печально, вроде бы про войну и уж точно про любовь. Да, я настоящий поэт, как говорится, лирик, но и ум при мне.

Однажды, когда мы ловили крабов, я попробовала стихи на Крике.

— Это что значит? — спросил он.

— У нее друг на фронте.

— А причем тут птицы? Им-то какое дело?

— В стихах нельзя все прямо говорить.

— Почему?

— Потому что это будут не стихи.

— Значит, по-твоему, надо врать?

— Это не вранье.

— Ну, прям! Хоть одна чайка тут орет из-за того, что кто-то воюет? Самое вранье, какое же еще нужно!

— Это особая манера речи. Для красоты.

— Врать некрасиво.

— Да забудь ты про этих птиц! Как тебе остальное?

— А что там осталось?

— Весь стишок. Как он тебе?

— Да я забыл.

Я заскрипела зубами, чтобы на него не гавкнуть, и очень кротко, очень мягко прочитала все заново.

— Что ж ты про птичек не забыла?

— Нет, ты их забудь. Как остальное?

— Непонятно чего-то…

— Почему?

— Ну, посуди сама, или он здесь, или он там.

— Крик, это стихи. На самом деле он там, но она о нем все время думает, и для нее он — тут, рядом.

— Чушь какая-то.

— Подожди, пока влюбишься.

Он взглянул на меня так, словно я предложила что-то неприличное.