— Великий князь, ты видишь своего врага только на востоке. Скажи, разве нет его на юге? А на западе и севере?

— На литовских рубежах везде покой.

— Пока покой, великий князь. На русских кордонах тоже тишина, но разве не нависла над ними смертельная угроза? Я рассказывал тебе о моем разговоре с русским воеводой Богданом и том плане, что замыслили против Литвы московский Дмитрий с Боброком. Тогда я не поверил воеводе, а сейчас начинаю верить. Иначе для чего появился в Литве боярин Боброк, один из творцов сего плана? Зачем с ним два воза московского золота? А может, были и другие возы, о коих нам неведомо? Куда золото идет из Москвы? Ясно, что к друзьям Руси, значит, недругам Литвы… Но к каким? Тем, которые угрожают нам на юге? Или, может, на западе? А вдруг к крестоносцам? Откуда ждать Литве удара в спину, когда ты поведешь свои войска на Русь?

Адомас был прав — опасность грозила Литве не только с востока. На юг и юго-восток от границ великого Литовского княжества простиралась дикая степь, по которой кочевали орды ханов и мурз, признающих над собой единственную власть — золото. Вчера они шли в набег на Русь, сегодня — на Литву, завтра — на Польшу. Сколько сил и крови стоило Литве сдерживать этот разрушительный вал на своих южных кордонах!.. На западе и севере были поляки и немцы, послушные слуги римского папы, только и мечтающего о продвижении католичества в языческую Литву и на православную Русь. Ягайло мог пересчитать на пальцах все годы, когда на западных или северных границах Литвы не сверкали бы мечи и не лилась кровь. Боярин не грешил против истины: опыт прошлого не позволял великому князю забывать о своих врагах на юге, западе и севере.

— Я завтра же прикажу усилить наши западные и северные крепости и гарнизоны. Велю двинуть на границу со степью несколько конных полков. Я замкну все литовские кордоны на крепкий замок.