— Это — один из сообщников Дюко, — сказал Шарп. — Верно, Лебек?

Капрал кивнул.

— А теперь скажи им, капрал, кто был со мной в Неаполе, — велел Шарп.

У Лебека шла носом кровь, а руки были стянуты за спиной, поэтому он мог только сопеть.

— Солдаты, — нехотя процедил он.

— Чьи солдаты?

— Французские, — уже громче сказал Лебек.

Гляда в упор на Малэна, Шарп задал следующий вопрос:

— А что на них была за форма, а, капрал?

Лебек помрачнел, потом пожал плечами:

— Императорской гвардии, — буркнул он.

— А ну-ка, погромче! — скомандовал Шарп. — Голову поднять! Стоять смирно! Чтоб все слышали!

Лебек машинально выпрямился.

— Это были гвардейцы императора, — повторил он, и Шарп убедился, что Жак Малэн услышал ответ. Ему обязательно надо было, чтобы это услышал Жак Малэн, потому что тот сам служил в гвардии и до сих пор носил гигантские черные усищи, которые в армии Наполеона дозволялись только лучшим из лучших.

— Гвардейцы императора, — сказал Шарп, не спуская глаз с Малэна, — и я дрался вместе с ними. А командовал нами генерал Жан Калвэ.

Он увидел, как при этом имени на недоверчивом лице Малэна мелькнуло узнавание.

— И дрался я не за Англию, а за Францию. И когда мы добрались до золота, мы не взяли его себе. Мы отвезли его на Эльбу!

Вот это последнее заявление не произвело того впечатления, на которое он рассчитывал. Большинство прихожан не только не оценили его честность, но явно сочли его полным дураком, раз он упустил такие деньжищи.

— Но эти вот люди, — и Шарп указал на Лебека и его людей, — они думают, что золото все еще у меня. Поэтому они оказались здесь. Вшестером. И трое до сих пор в замке, держат в заложниках мадам, нашего ребенка и Мари.

По церкви пробежал ропот.

— Поэтому я и пришел, — заключил Шарп. — Потому что вы мои соседи и мне нужна помощь.