Иб поглядел на нее; она смотрела так ласково; он собрался с духом и попросил у нее орехи. Она отдала и нарвала себе полный карман свежих.

Иб и Христиночка таращились на волшебные орехи.

- Что ж, в нем карета и лошади? - спросил Иб, указывая на один.

- Да еще золотая, и лошади тоже золотые! - ответила старуха.

- Дай его мне! - сказала Христиночка.

Иб отдал, и старуха завязала орех в шейный платочек девочки.

- А в этом есть такой хорошенький платочек, как у Христины? - спросил Иб.

- Целых десять! - ответила старуха. - Да еще чудесные платья, чулочки и шляпа!

- Так дай мне и этот! - сказала Христина.

Иб отдал ей и другой, и у него остался лишь один, маленький, черненький.

- Этот оставь себе! - сказала Христина. - Он тоже хороший.

- А что в нем? - спросил Иб.

- То, что для тебя будет лучше всего! - сказала цыганка.

И Иб крепко зажал орех в руке. Цыганка пообещала детям вывести их на дорогу, и они пошли, но совсем не туда, куда надо. Из этого, однако, вовсе не следовало, что цыганка хотела украсть детей.

Наконец уж дети наткнулись как-то на лесничего Крэна. Он знал Иба и привел детей домой, где все были в страшном переполохе. Детей простили, хоть они заслуживали хороших розог, во-первых, за то, что упустили в воду поросенка, а во-вторых, за то, что убежали.

Христина вернулась домой в степь, а Иб остался в лесном домике. Первым его делом в тот же вечер было вытащить из кармана свой орешек. Он прищемил его дверью, и орех раскололся, но в нем не оказалось даже зернышка - одна черная пыль, землица, вроде нюхательного табака. Орех-то был с червоточинкой, как говорится.