Иван-царевич подумал своей царевичевой башкой и отвечал:

- Нехорошо.

Но все-таки он на своем стоял:

- А чего она сама к нам прилетала яблоки воровать?!

Царь Долмат (Афрон) больше спорить не стал:

- Тогда так, - молвил он, - у меня есть к тебе предложение. Если сослужишь мне службу, съездишь за триодиннадцать земель в тридвенадцатое государство царя Кусмана, достанешь мне коня златогривого, я тебе и вину прощу, и жар-птицу отдам.

Иван-царевич пригорюнился, голову ниже пояса повесил.

- Чего это ты закручинился? - спрашивает его царь Афрон-Долмат. - Что тебя смущает?

- Больно имя нехорошее!

- Как хочешь, - сказал ему царь Долмат-Афрон. - Только если ты мне коня от царя Кусмана не добудешь, я во все государства дам знать, что ты - нечестный вор.

(Как будто воры честные бывают.)

Пришлось царевичу согласиться. Пошел он к своему серому волку. Пришел весь в синяках, бока болят. И все ему рассказал.

Волк, конечно, не обрадовался. Он плюнул даже:

- Ну что я тебе говорил! Для чего ты слова моего не слушался и золотую клетку взял? Ты что, совсем? А еще царевич!

- Виноват я перед тобой, - сокрушается Иван-царевич. - Кругом виноват. Ты мне столько хорошего сделал.

И так закручинился Иван-царевич, что волку даже жалко его стало:

- Добро, быть так! - молвил он. - Садись на меня, на серого волка. Я тебя свезу, куда тебе надобно.

Хотел Иван-царевич ему на спину влезть, да никак. Бока болят, руки не слушаются. (В результате караульного накостыления.)

И тут он про оздоровительное яблоко вспомнил. Достал он яблочко, съел его, и сразу и бока прошли, и синяки исчезли, и снова он сделался как новенький.

Сел Иван-царевич серому волку на спину и помчался серый тигро-волк аки стрела из лука.

Если бы, к примеру, в одно время и лучник стрелой выстрелил и серый волк помчался, то они рядом бы бежали.