– В Альпах?

– Нет, в Цизальпинской Галлии, по ту сторону Альп. Что скажете?

Вот тут военачальники крепко призадумались. Многое приходилось им слышать, знали почти все о походах Македонца, но – такое, но Альпы?

– Альпы, говоришь? – хрипло спросил Наравас. И сказал про себя: «Молод еще, горяч, надо отговорить от безрассудства…» И он толкнул в бок Магона. Тот промычал что-то невнятное.

– Альпы – это горы, – говорил Ганнибал, словно ученикам в школе, – высокие горы, снежные. Но не думайте, что они упираются в небеса. Отнюдь! Люди живут на их склонах, люди переходят через них. Мне известно несколько перевалов. Галлы их называют по-разному. Каждое племя по-своему. Римляне ждут нас с запада? А мы предстанем перед ними с севера. Ну как?

– Тропы там, говорят, узкие, – сказал ливиец Матос.

Бодаштарт, начальник пращников, подтвердил:

– Очень узкие, говорят.

– Говорят, говорят, – проворчал Ганнибал, – я знаю доподлинно, что там. Верно, тропы узкие. Что же из этого следует? А вот что: надо делать дорогу во льдах и идти. Ведь мы же солдаты! Или, может, не так?

– Нет, истинно так!

– Мои лазутчики все вынюхали, обо всем важном донесли. Вброд я просто так не сунусь. Я не из тех… Я семь раз отмерю. В этом доверьтесь мне.

– Доверяем! – крикнули из дальнего угла.

Ганнибал туго сплел пальцы:

– Я много думал, я все взвесил. Дорога у нас прямая. – Он начертил ее в воздухе перед собою – словно мечом рубанул. – Мы должны, мы обязаны победить римлян. Не где-нибудь, не когда-нибудь, а в самом Риме и в самое ближайшее время. И тогда, – Ганнибал прикрыл глаза, – тогда все богатства будут наши, каждый воин возьмет столько, сколько сможет, каждый военачальник разбогатеет на всю жизнь и передаст свое богатство детям и внукам. И пра-вну-кам – столько будет богатства! И Карфагену перепадет столько, сколько ему никогда и не снилось.