- Сейчас, сейчас, одну минутку, ваше Высокопревосходительство, произнес синематографист.

- Я там в турецкую кампанию, черт возьми, - сказал генерал губернатор, качнув рукой в сторону полотна. - Лихое было время! - Он хотел сказать об атаке гусар под Кадикиой, где под ним убили коня, но в ту минуту в зал вошла женщина в светло-розовом платье, Екатерина Александровна Самсонова, его жена.

Офицеры и гости встали. Сидевший рядом с генерал - губернатором адъютант Головко встал, уступая ей место.

Все со сдержанным обаянием смотрели на нее, а Головко - просто влюблено. Она была сухощавая, породистая - и не генеральша, а помещица из старопольского замка.

- Я немножко посмотрю, - призналась Екатерина Александровна с едва заметным южнорусским выговором. - Что у вас? - села, спина прямая, голова высоко поднята.

Самсонов наклонился к ней, коснувшись бородой ее щеки, и сказал:

- Про Балканскую войну.... Я по тем долинам скакал.

- Да, - кивнула она и посмотрела на Головко, отошедшего к окну.

Пустили новую фильму - о приезде начальника французского генерального штаба Жоффра в Петербург. Тучного француза принимал начальник Российского генштаба Жилинский, однокашник Самсонова по Николаевскому кавалерийскому училищу, высокий, каменно-подобный, никогда не улыбающийся.

Жоффр быстро шагал, чуть кривясь на левый бок и придерживая рукой генеральский галаш.

Фильма - старая, сейчас Жилинский уже не начальник Генштаба, а сидит в Варшаве командующим Варшавским военным округом. А туда должен был ехать Самсонов, но, как всегда, Жилинский оказался сильнее, оттеснил Самсонова.

- И тут этот "живой труп"! - вполголоса сказала Екатерина Александровна.