Он не назвал ни Франции, ни Германии, и без того было ясно.

- Без обозов мы могли бы ускорить, - пояснил Жилинский, как будто можно было ограничиться кавалерийским набегом.

- Без обозов? - переспросил Жоффр, по-прежнему не понимая, какая сила движет русским генералом.

- Да, без обозов. Что же тут такого? - ответил Жилинский. - С обозами, ясно, помедленнее, без обозов - быстрее.

И никакой русской тайны за ним не скрывалось, потому что нельзя же считать тайной твердость закостенелого во всех суставах бюрократа, который верит в раз и навсегда усвоенные законы жизни, известные по шутке красносельских острословов; "Кавалерия скакала, пехота наступала, артиллерия стреляла". Столь же неизменны были его политические взгляды, в душе он был привержен русско-германскому союзу, считал, что если будет мир с Германией, то Россия никогда не окажется в проигрыше. И в реальную возможность войны с Германией он не верил, а буде таковая случиться, то тут уповал на суворовские традиции.

В отличие от Якова Григорьевича генерал Жоффр не желал уповать на нематериальные силы и строго следовал не вчерашней, а нынешней политике.

Генералы подошли к разложенной на столе крупномасштабной карте западной границы, желтоватый палец Жилинского очертил в воздухе овал над Восточной Пруссией, и Яков Григорьевич, уверенный в том, что наконец-то француз будет удовлетворен, сообщил о двух армиях, первой и второй, которые должны быть здесь выставлены.

Жоффр тоже стал водить пухлой широкой ладонью над Восточной Пруссией, с ее паутиной железных дорог, болотами и лесами, и при этом доказывал противоположное всем ожиданиям.

- Только не Восточная Пруссия! - заявил француз. - Это невыгодное направление! Это ловушка!

Жилинский бесстрастно посмотрел на него. Что хочет сказать этот толстяк? Во что он вмешивается?

- Это ловушка! - продолжал настаивать Жоффр. - Надо сосредоточиваться вот здесь. - Он ткнул в район Варшавы. - И наступать на Берлин!.. А Восточная Пруссия - тупик.