Ни в Афины, ни в Спарту персидские глашатаи не пришли. Еще в 490 году до н. э. царь Дарий, сын Гистаспа, присылал к ним глашатаев. Но спартанцы ответили тем, что бросили их в колодец и сказали: «Пусть они сами возьмут там и землю и воду». Афиняне же сбросили их в пропасть. А Фемистокл, который тогда был архонтом, предложил убить также и переводчиков, которые осмелились перевести требования персов на эллинский язык. И переводчиков убили.

Теперь всем и в Спарте и в Афинах было ясно, что их городам пощады не будет. Будет война. Будет битва не на жизнь, а на смерть.

– Видишь, Архиппа, для чего я строил корабли? – сказал Фемистокл, торопливо собираясь на Пникс, на Народное собрание. – Вот теперь афиняне еще раз поймут, как я был предусмотрителен!

Архиппа умоляюще сложила руки:

– Фемистокл, во имя Геры, забудь, что ты их построил! Люди не любят, когда им напоминают, что кто-то был дальновиднее и умнее, чем они!

Последние ее слова настигли Фемистокла уже за калиткой.

Солнце только что поднялось над горами, оно, словно улыбаясь, тихо катилось на своей золотой колеснице по голубому простору небесных полей. Серебристые оливы на склонах гор, красная черепица крыш, узкие, кривые улицы древнего города – все полнилось светом и радостью наступающего дня.

«Почему так равнодушна природа, которая нас окружает? – подумалось Фемистоклу. – Все – как в самые лучшие дни. Я вижу, горе человеческое никого не омрачает – ни солнце, ни рощу, ни птиц, – никого, кроме самого человека!»

Фемистокл торопился. Сегодня придут послы из Дельф. Афиняне, как всегда во времена народных бедствий, отправили послов в Дельфийское святилище узнать волю светлого бога. Предстоят тяжелые испытания. Чем кончатся они? И что надо делать афинянам, чтобы спасти свою страну, свой народ?