Среди послов был спартанец Сиагр. Он встал перед Гелоном, надменно подняв голову, и сказал:

– Воистину горько восплакал бы Агамемнон,

Гелон вне себя от гнева долго бранился, но потом сказал:

– Я готов кое в чем уступить. Если вы, спартанцы, желаете стоять во главе сухопутного войска, то я буду начальствовать над морскими силами.

Но тут вмешался посланец Афин.

– Царь сиракузян, Эллада послала нас к тебе просить не полководца, а войско. Твое притязание на верховное командование отклонено. Теперь ты хочешь командовать флотом. Тогда выслушай вот что: если даже спартанец и отдаст тебе флот, то мы, афиняне, не допустим этого. Пожалуй, напрасно стали мы, афиняне, самой могущественной морской державой среди эллинов, если уступим сиракузянам морское командование!

Так, ничего не достигнув в Сиракузах, посланцы вернулись на Истм.

На острове Керкире эллинов встретили сочувственно.

– Мы пришлем вам помощь, – сказали там. – Если Эллада будет разгромлена, то ведь и нас ждет рабство!

И обещали снарядить шестьдесят кораблей.

– Но только обещали, – сказал посланец, вернувшийся с Керкиры, – однако я чувствую, что это так и останется обещанием!

А критяне, когда к ним пришли эллины, ничего не ответили им, но сразу послали в Дельфы вопросить бога, помогать им Элладе или не надо. Пифия дала отрицательный ответ. И критяне отказались помогать им.

Так вот искали союзников защитники Эллады – и никого не нашли. Никто не верил, что Эллада может победить персов, а гибнуть вместе с Элладой никто не хотел.

Неожиданно на Истм пришли посланцы из Фессалии от фессалийского народа.

– Эллины! – сказали они. – Чтобы спасти Фессалию и Элладу от ужасов войны, нужно закрыть Олимпийский проход. Несмотря на то, что наши предатели Алевады перешли на сторону персов, мы, фессалийцы, готовы преградить путь врагу. Но и вы должны послать туда войско. Если вы этого не сделаете, то знайте: мы будем вынуждены сдаться персидскому царю. Нам тогда придется самим подумать о своем спасении.