Фульвия отвечала холодно и сдержанно:

– Кто эти люди? Сам видишь: торговцы из Тира. Почему они спасли меня? Потому что сжалились надо мною. Ты так любил меня и жалел меня, по крайней мере на словах, что не ударил пальцем о палец ради моего спасения!

– Я не мог! Клянусь, я ничего не мог сделать! – пробормотал несколько сконфуженно шпион Совета Ста Четырех. – Но. поверь, я люблю тебя!

– Оставим это! – перебила его девушка. – Ты спрашиваешь, знаю ли я их? Да. Со вчерашнего дня. Как их зовут? Мои спасители – вот как!

Фегор испытующе посмотрел на девушку, потом оглядел гемиолу и снова обратился к Фульвии:

– Так как? Они оставили тебя здесь, при себе? Финикийцы привыкли похищать женщин. Ты теперь рабою у них?

– Нет! – коротко ответила Фульвия.

– Но тогда почему ты не возвращаешься домой? Твоя мать вся извелась из-за тебя. Она знает, что ты избегла участи быть принесенной в жертву Молоху, и жаждет увидеть тебя, обнять свою доченьку. Я все видел и рассказал ей. Ты должна сегодня же вечером быть в доме матери. И запомни:

мне не нравятся эти люди!

– Но они спасли меня.

– Тем хуже для них. Одного моего слова достаточно, чтобы погубить их, и я сделаю это. Но если ты вернешься сегодня вечером под кров твоей матери, я промолчу. Ты пойми:

стоит мне сказать кое-кому, что они разведчики римлян, и их лишат жизни. Еще твоя мать… Одно мое слово – и ее ждет казнь, как и тех, кто посмел вырвать тебя из рук жрецов Молоха.

– Подлец, подлец! – не выдержала девушка, готовая разрыдаться от отчаяния.

– Я люблю тебя, и ты должна быть моей.

– Но меня могут не отпустить эти люди.

– Я сумею заставить их отпустить тебя. Ты будешь, будешь моей! До свидания, голубка!

И Фегор отошел к двум своим товарищам, все еще рассматривавшим выставленные на продажу товары. Пять минут спустя шлюпка отчалила от борта гемиолы, увозя обоих торговцев и Фегора. Разумеется, Фульвия поспешила передать весь разговор со шпионом Хираму, и его лицо омрачилось.