Дрожь ужаса пронзила тело девушки.

– Ну, скорее! Нельзя останавливаться надолго. Мы еще не в безопасности. Надо воспользоваться тем, что никто не признал меня, и поискать убежище.

Но Фульвия все же стояла на месте, она оглядывалась по сторонам, словно выискивала кого-то.

– Успокойся! За нами еще не гонятся! – обратился к ней Хирам.

– Я… я боюсь Фегора! – пробормотала она с робостью в голосе.

– Кто он такой? Почему ты боишься его? Попадись он нам на пути, и его труп очутится в волнах моря!

– Он тебе в руки не дастся! – испуганно возразила девушка. – Хитрый, как змея, и ядовитый, как василиск. Но его не видать. Бежим!

Пробираясь по темным и безлюдным улицам, беглецы скоро очутились на окраине города, у берега моря. Тут Хирам остановился перед окованной листовой бронзой дверью в каменной стене. У дверей стояли вооруженные стражники. Они согласились пропустить беглецов после того, как Хирам, дав одному из них несколько серебряных монет, сказал, что он и его спутники моряки, что они возвращаются из города на свой корабль, который стоит в так называемом «внутреннем море».

Через пять минут беглецы были уже в полной безопасности на небольшом, но крепком быстроходном судне, стоявшем у пристани. Это была так называемая «гемиола», судно с высокой кормой и окованным бронзовым носом, которая ходила и на веслах и под парусом.

Вступая на борт своего судна, Хирам оставил на всякий случай сторожевой пост из нескольких воинов на берегу, поинтересовался у вышедшего навстречу высокого и мускулистого моряка – «гортатора», или надсмотрщика за гребцами, – не получали ли на гемиоле новостей.

– Нет, господин, – ответил гортатор. – Никаких. В бледном и колеблющемся свете висевшего на корме фонаря Фульвия заметила, как исказились черты лица ее спасителя.

– Опять ничего, ничего! – печально пробормотал Хирам. – Возможно ль? Что случилось? Почему нет вестей? Где наш гонец? Что с ним? Его убили?