— Нужно прочитать заклинание! — воскликнула Нефернеферуатон. — Иначе с нами тоже что-нибудь случится!

— Ну, так прочитайте его быстрее, и покончим с этим! — недовольно сказала Меритатон. — У меня уже болит голова от вас…

— Но я его не знаю, — простонала кормилица.

— Я знаю, — сказала кормилица Макетатон.

Она с трудом поднялась, ее грузное тело заколыхалось. Наконец она стала перед несчастной жертвой демона Шехакека.

— Посмотри на меня, — приказала она. — Хорошо. Теперь повторяй за мной: Шехакек, творение Неба и Земли, уходи! Недракксхе имя матери твоей, Чубесет имя отца твоего. Ты напал на кормилицу Паратон. Я призываю Тота, пусть он прогонит тебя. Он пронзит тебя и разбросает твои внутренности по пустыне! Прочь! Прочь! Прочь!

Несчастная повторила заклинание и уселась на место, сильно встревоженная совершенным действом.

— А у Пентью, лекаря моего отца, заклинание было длинней, — заявила Макетатон со знанием дела.

— Самое главное — назвать имена отца и матери демона, — резко возразила изгонявшая демона кормилица.

В отличие от своих младших сестер, которые не отрывали взгляда от Паратон, словно ожидали увидеть, как этот самый демон Шехакек вырвется из ее рта под действием заклятия, Меритатон наблюдала за всем этим, не скрывая насмешки.

На самом же деле кормилицу стошнило. Правда, звук при этом был такой, что наводил на мысли о сточной канаве. Макетатон вскрикнула и убежала в другой конец зала.

Паратон тяжко вздохнула.

— Как ты себя чувствуешь, Паратон? — поинтересовалась ее спасительница.

— Уже лучше, кажется, — ответила избавленная от демона женщина.

В этот момент на лестнице послышались шаги и шум голосов, и в дверях появились две нубийские рабыни. В руках у них были огромные опахала из страусовых перьев, закрепленные на разукрашенных рукоятках. У них за спиной стояли еще две рабыни.