Сашка сидел, откинувшись, и медленно тянул коньяк. Теперь он пил из стакана.

– Все на свете проморгал, – продолжал Олег. – Перед Черепановым ходил на полусогнутых, а он враг. Где наши глаза были?

– Ну, этим заняты те, кому следует, – сказал Григорий.

– В-верно! Я тоже так думаю! Сталин знает, что делает. Раз не объявляют поголовный набор добровольцев в Испанию, значит, этого делать нельзя…

– Да. Нельзя, пожалуй.

– Там люди сидят поумнее нас с тобой, – сказал Олег. Он тяжело поднялся и пробрался к окну. – Мать честная, ясно! Мне ехать надо, ребята… Н-наблюдать надо!

– Ладно, – сказал Сашка. – Ложись и спи. Ехать ему надо. Тазик принести?

– Иди ты в штаны… Мне ехать… Н-наблюдать…

Олег пошел кругом по комнате, придерживаясь за мебель.

– Где мое пальто?! – заорал он.

Сашка встал, взял его за плечи и усадил, а затем уложил на диван.

– Дрыхни, астрономия, – сказал он.

– Й-эхать!..

Олег заснул и сразу захрапел. Сашка вышел и вернулся с тазиком.

– Среди ночи непременно поблюет, – сказал он.

– Н-на пол, – сказал Григорий Олеговым голосом.

Сашка сел и вылил остаток коньяка себе в стакан.

– Теперь рассказывай, – сказал он.

– Сначала скажи, что с тобой. Ты устал?

– Конечно, – сказал Сашка.

– Неприятности?

– Нет, – сказал Сашка. Он выпил и весь скривился, как от дряни.

– Ну хорошо, – сказал Григорий. – У тебя карта есть?

Сашка снова поднялся и принес свернутую в рулон большую немецкую карту Испании. Они сдвинули посуду и расстелили карту, прижав по углам пустыми стаканами.

– Вот где они, – сказал Григорий.

Сашка засопел.

– Что же это, – сказал он. – Это же значит…

– Да, – сказал Григорий.

– Что же это, – повторил Сашка. – Что же это…

– Я еще надеюсь вернуться, – сказал Григорий. – Я хочу быть там до конца. К чертовой матери, Сашка, ты это пойми… Я там как за родную землю дрался, как за Ленинград… После гражданской – это первый настоящий бой за советскую власть…