В свое время Екатерина обратилась к флоту для утверждения своего авторитета в Европе. Только благодаря мужеству и стойкости русского матроса состоялась Чесма. И в ту пору императрица доверяла больше иноземцам. Спиридов был душой и мозгом Чесменской победы, а лаврами увенчали в первую очередь графа Орлова и Грейга. Больше того, крупно проворовался англичанин, адмирал Эльфинстон, по его вине погиб линкор «Азия», и Эльфинстона ждал суд, но Екатерина отпустила его с миром домой…

Любила она и покрасоваться на кораблях. И не только. Для похищения своей соперницы, княжны Таракановой,

Ничего не смысля в морском деле, императрица часто задавала тон во флотской жизни в мирные дни, пыталась верховодить моряками в военную пору…

На исходе мая шведы, без объявления войны, напали на пограничные русские посты в Финляндии. Обстановка на Балтике осложнилась, но Екатерина настояла на своем:

— Авось шведы образумятся. Отправляй-ка передовой отряд Фондезина в море Средиземное, — распорядилась она Чернышеву, — пускай в Копенгагене дожидается эскадру Грейга.

Видимо, императрице хотелось повторить успех Чесменского сражения. Тогда победа русского флота на много лет озарила славой ее трон. А славолюбия ей было не занимать, как метко подметил в те времена тайный советник, князь Щербатов. Более того, 2 июня в Петербурге заволновались — получили донесение: — «Шведский флот в составе двадцати с лишним вымпелов покинул свою главную базу в Карлскроне и вышел в море в неизвестном направлении». Тем не менее императрица своего решения не изменила.

5 июня три русских 100-пушечных линейных корабля «Саратов», «Три Иерарха», «Чесма», имея на борту 500 человек сухопутного войска, под флагом вице-адмирала Фондезина, снялись с якоря. Адмирал Грейг выслал следом для наблюдения за шведским флотом три фрегата. «Мстиславец» направился к Карлскроне, «Ярославец» — к Свеаборгу, «Гектор» — к Аландским шхерам.