Противоборствующие эскадры ушли в базы на зимнюю стоянку, … шведы — в Карлскруну, русские — в Ревель. Кампания заканчивалась. «За усердные труды по хранению со вверенною эскадрою поста при Гангуте» Тревенена произвели в капитаны 1 ранга. Его товарищи Муловский и Гревенс приводили в порядок корабли после сражений, рядом с ними корпели «за мичманов» Лисянский и Крузенштерн. Вечерами сходились в кают-компаниях, вспоминали о несбывшемся вояже, питали надежду свершить задуманное, когда умолкнут пушки…

Зимняя стужа напрочь сковала льдом залив, окружила кронштадтские крепостные стены белым панцирем. Наконец-то опустели бастионы, и лишь сторожевые наряды, прохаживаясь, всматривались в безлюдную снежную даль. Всякое бывало, при Петре I шведы как-то пытались овладеть островом зимой, марш-броском по льду, но сорвалось…

А в летние месяцы, когда временами глухие раскаты пушечной канонады доносились с запада, в такие дни по приказу вице-адмирала Пущина на крепостные стены спешно выводили кадетов. Каждому кадету, и старшему, и младшему, вручали старые, ржавые ружья без курков, раздобытые где-то в закоулках арсенала.

— Маршируйте по стенам, — приказывал кронштадтский комендант корпусным офицерам, — вдруг неприятель объявится на видимости. Узрит на стенах великое множество людей с оружием и то испужается. Солдатушек-то нынче всех на корабли отправили…

Кадеты цепочкой растягивались по стенам, брали ружья «на плечо», с важным видом вышагивали по широким, в несколько саженей, бастионам, поглядывали вдаль. Изредка, прижимаясь к нарвскому берегу, робко шелестели парусами купеческие шхуны с товарами из Петербурга.

Торговля сокращалась, купцы терпели убытки, но некоторые рисковали…

Завистливо поглядывал на удаляющиеся к горизонту паруса кадет Василий Головнин. «Добро им, в дальние страны плывут, диковинки повидают». Недавно он наткнулся в библиотеке на занимательную книжицу. Старик библиотекарь, отставной офицер, посоветовал: