— Князь Потемкин уведомил меня, — начала она разговор с Чернышевым, — что корабликов на море Черном не столь множество. Ныне там две акватории оборонять надобно, одну в Лимане, у Херсона, другую в Севастополе, на море.

Чернышев развел руками.

— Какие есть кораблики, все в строю, ваше величество, в Николаеве на стапелях заложены и строятся…

Екатерина вдруг вспомнила давние времена.

— Размысли-ка, Иван Григорьевич, быть может, с Балтики в море Средиземное отрядить корабли. Почать оттуда турка подпаливать…

Императрица устало откинулась на спинку кресла, шестой десяток к концу подходит.

— Ну, еще что у тебя?

— В Кронштадте, слава Богу, изготовлена эскадра Муловского к вояжу на Великий океан. Позволительно оную отправлять?

Вопрос графа Чернышева, видимо, требовал незамедлительного ответа, но заставил задуматься.

Екатерина незаметно потянулась, легко для своих лет поднялась и подошла к окну. Порывы ветра то и дело с шумом бросали в стекла каскады зарядившего ливня.

— Ежели мы, граф, из Кронштадта эскадру отрядим, так и здесь уменьшится оборона. Резон ли нам корабли добрые, хотя и с благими целями, отсылать? К тому же ты сам сказываешь, на флоте офицеров до штата нехватка большая?

Чернышев утвердительно склонил голову.

— Некомплект не одна сотня, ваше величество.

— Ну, вот видишь, — облегченно вздохнула Екатерина, — посему вояж сей отложим до лучшего времени.

— Но вашим величеством он назначен по указу.

— Так мы его и отменим, — закончила затянувшуюся аудиенцию императрица, — готовь указ…

С тревогой в сердце поднимался к командиру порта Муловский, три недели ждет разрешения на поход, такого раньше не случалось. Предчувствие его не обмануло, и огорчительная физиономия вице-адмирала Пущина лишь усилила подозрение. Пока он представлялся, адмирал взял тисненую папку, откашлялся, привстал: