— И вы принялись его отчитывать и объяснять, что просто так целовать и любить девушку нельзя. — Ничуть не бывало! — взорвалась Микаэла, возмущенная иронией Салли, которую ему не удалось скрыть. — Ничего подобного я не говорила, но опасаюсь, как бы такая ситуация не привела к нежелательным последствиям. — Несмотря на пикантный характер обсуждаемой темы, Микаэла посмотрела Салли прямо в глаза. — Может, вы, Салли, возьмете на себя труд поговорить с ним?

— Но о чем же именно, по-вашему, мне следует с ним говорить? — Салли несколько секунд молча улыбался. Но когда Микаэла в смущении отвернулась, лицо его приняло серьезное выражение. — Ну хорошо, я поговорю с ним, если вы считаете это необходимым. Боюсь, однако, что толку будет чуть. — Он с сочувствием взглянул на Микаэлу и неспешной походкой направился к сараю.

Микаэла проводила взглядом его широкоплечую фигуру. Появление в доме мужчины, его хладнокровие уже подействовали на нее успокаивающе. Она не сомневалась, что к его словам Мэтью прислушается.

На следующий день Микаэла взяла детей в город. Мэтью первым спрыгнул с телеги.

— Ты куда? — спросила Микаэла значительно резче, чем ей самой хотелось бы.

Мэтью с откровенной злостью оглянулся на нее:

— Я иду к Джейку Сликеру. Хочу состричь волосы. Или это тоже запрещается?

Микаэла почувствовала, что пора сбавить тон в разговорах с приемным сыном.

— Да нет, разумеется, — произнесла она куда более мягко. — Иди. Денег тебе подкинуть?

И она уже раскрыла сумку с намерением вынуть кошелек. Мэтью, однако, отказался наотрез:

— Не нужно. Сам справлюсь.

Микаэла отчетливо различила нотки отчуждения в его голосе.

Мэтью целеустремленно направился к парикмахерской Джека Сликера, а Микаэла, вся во власти мучительных раздумий, подошла к двери своей больницы. Сегодня, понимала она, ей будет нелегко сосредоточить все свое внимание на больных. А как назло, в этот день она ожидала значительно более трудных пациентов, чем Ингрид, — та должна была прийти на прием, всего-навсего чтобы сделать ингаляцию против приступов астмы.