Главный жрец приблизился к Александру шаркающей старческой походкой. Из его потускневших глаз стекали крупные слезы и застревали в длинной седой бороде. Сухие, узловатые старческие руки, державшие посох, дрожали.

– Давно ли существует этот храм? – спросил македонец.

– Много столетий. С той поры, когда еще жил под лучами солнца наш великий учитель, мудрейший из мудрых, кроткий и всезнающий Заратустра.

– Много ли книг он написал?

– Много. Но еще больше написали ученики, слушавшие его поучения.

– Предсказал ли он судьбу своей родины?

– Да. Он говорил не раз и о прошлой, и о современной ему жизни, и о грядущих горестях и радостях своей страны. Он все знал и все предвидел.

– Предсказал ли он, что сюда, в это развалившееся государство царя Дария, приду я и покорю его?

– Он и это говорил.

Александр переглянулся с Гефестионом.

– Расскажи, что он сказал обо мне.

Старик грустно покачал головой, и снова из глаз его брызнули слезы.

– Если ты приказываешь, то я скажу. Но это принесет тебе печаль и гнев, а мне – гибель.

– Говори, не бойся!

– Всезнающий Заратустра поучал, – и старик продолжал нараспев, как привык читать священные книги, а переводчик сейчас же переводил его слова:

Заметив, как стало вздрагивать плечо Александра, Гефестион быстро подошел к старому жрецу и рукой прикрыл ему рот. Он обратился к Александру:

– Наверное, ты захочешь посмотреть храм этих огнепоклонников?

– Да. И пусть этот старый безумец мне покажет жертвенник вечного огня и покои Заратустры.