— А далеко ли твой дом?

— Далеко. — Чиледу неопределенно махнул рукой.

— Поживи у нас.

— Ну, нет!

Хозяин почесал затылок.

— Я могу обменять тебе коня. Он у меня не очень резвый, но здоровый и выносливый.

Такая готовность помочь показалась Чиледу подозрительной. Он не пошел спать в юрту, улегся у огня, положил под руки саадак и обнаженный меч.

Долго прислушивался к разговору в юрте, где ночевали хозяин и жена. Ночь прошла спокойно. Утром хозяин привел серого мерина.

— Седлай.

— Спасибо тебе, добрый человек!.. Ты пасешь свое стадо?

— Свои у меня ребятишки да этот конь. Остальное принадлежит нойону.

Ты в какую сторону едешь? В эту? Там будет курень. Как перевалишь вон ту двугорбую сопку, так сразу за ней…

Чиледу показалось: хозяин догадывается, что ему совсем не нужен их курень. Решил проверить.

— А если я не ваш, чужой?

— Я вижу, что не наш.

— Как узнал?

— По говору. В наших краях говорят чуть иначе.

Чиледу долго думал над этим удивительным случаем. Но в конце концов решил, что ничего удивительного и нет. Люди же… Это зверье шарахается друг от друга… А что бы подумал этот хозяин, если бы узнал, что он едет к хори-туматам, чтобы направить их на эти земли, на эти юрты?

Дайдухул-Сохора он нашел живым и здоровым. Сын мудрого Бэрхэ-сэчена, когда-то тонкий и гибкий, как тальниковый прутик, стал крепким, сильным воином. Лицо огрубело, переносье рассекли две строгие морщинки, только взгляд остался прежним, внимательно-пытливым, с затаенной усмешкой в глубине зрачков. Он нисколько не удивился, увидев Чиледу.

— Я знал, что когда-нибудь ты вернешься на землю предков.

— А я, Дайдухул-Сохор, снова лишь в гости…

— Где ты теперь живешь?

— Откуда знаешь, что не у меркитов?

— Тайр-Усун сказал мне, что от меркитов бежал.

— Хотел бы я, чтобы этот пучеглазый бежал так же!