Тэмуджин медленно осознавал эту неожиданную и грозную новость. Если на месте Ван-хана утвердится его изгнанник брат, кэрэиты из надежных друзей превратятся в непримиримых врагов.

— Ты бежал с этими нукерами?

— Нет. Мой курень стоял на самом краю наших нутугов. Я не стал ждать, когда придут найманы. Снялся и с семьей, со скотом, со всеми своими людьми откочевал в твои владения.

— Эрхе-Хара будет искать тебя? — не скрывая озабоченности, спросил Тэмуджин.

— Не знаю. Скорей всего нет. Эрхе-Хара нужен не я, а наш старший брат.

— И что вы за люди! Единокровные братья, а договориться не можете…

Джагамбу посмотрел на него так, словно не понял сказанного.

— Не так уж редко единокровные люди не могут договориться друг с другом.

«Смотри какой, намекает… — подумал Тэмуджин. — Сейчас ему лучше бы помалкивать».

— Что думаешь делать?

— Дай мне воинов.

Тэмуджин долго молчал, торопливо прикидывая, что сулит его улусу внезапное падение Ван-хана, как уберечься от беды. Джагамбу снова повторил просьбу.

— Воинов я тебе не дам и сам воевать с найманами не буду.

— Такова твоя благодарность за все, что сделал для тебя мой брат?

Спасибо!

— Сделал брат, а помощи просишь ты — есть разница? Владение не твое, люди за тобой не пойдут. Мое войско будет разбито, и найманы окажутся здесь. Этого хочешь? И без того, боюсь, притащил за собой найманский хвост. Бежал-то, видать, не оглядываясь…

— Ты безжалостный человек, хан Тэмуджин!

— Жалостью можно держать в руках жену, но не ханство.

— Я начинаю думать, что лучше бы остался на месте. Эрхе-Хара я не сделал ничего плохого, и он меня, уверен, не тронул бы. Может быть, мне вернуться?

— Ты не вернешься, я принимаю тебя под свою руку. Эрхе-Хара враг хану-отцу, стало быть, враг и мне. За сношение с врагами, думаю, знаешь, что бывает…