Неудивительно, что Крот все болезненнее чувствовал неумолимое приближение зимы. Ведь с каждым все более холодным днем призрачнее становилась надежда на то, что незваный гость образумится и покинет его дом. Неудивительно и то, что из-за всего этого Крот стал ворчливым и раздражительным.

Крот еще хлебнул восхитительного зимнего напитка, вдвойне восхитительного оттого, что его для тебя кто-то приготовил. Затем вновь настал черед весьма недурно поджаренного хлеба и пудинга.

«А так ли уж плоха после всего этого жизнь? — мелькнуло в голове у несколько подобревшего Крота. — Пожалуй, нет.

Может быть, удастся научиться смиряться с ситуацией и извлекать из нее максимум приятного и полезного. Может быть, все это даже пойдет мне на пользу!»

Глядя в камин, Крот подумал о своих друзьях и вдруг почувствовал, что доволен. Живот согрелся изнутри и снаружи, в голове приятно шумело, мысли кружились в вихре воспоминаний о том, о чем так хотел поговорить с ним Племянник.

«А что, в конце концов? — сказал он про себя. — Почему бы и нет?»

И вот теплее и ласковее, чем все последние дни, голосом, в котором явно угадывались столь свойственные ему скромность и неуверенность в себе, Крот произнес:

— Слушай, а я тебе еще не рассказывал?.

Племянник просто обомлел. На его рыльце отразились радость, блаженство и счастье оттого, что на его скромную персону обратил внимание этот Крот, который, как известно, всем кротам крот. Глаза и нос Племянника заблестели чуть ли не ярче углей в камине. Он наклонился, чтобы лучше слышать, он едва дышал, чтобы ни единым звуком не отвлечь дядю, который — о чудо! — решил-таки поболтать с ним!