— Конечно, разные экспликации бывают юридически уголовных конъюнктур! — сказал он, подняв брови.

Захарыч ничего не понял из этой фразы, но убедился по тону, которым она была произнесена, что и секретарь совершенно равнодушен к «их» делу.

Он знал «обычай» и постарался заинтересовать секретаря:

— Мои господа за деньгами там, коли расходы какие нужны, не постоят.

Секретарь стал как будто внимательнее и произнес со вздохом:

— С деньгами сделать все можно: и оправдать, и окончательно обелить, смотря какие деньги.

— Большие! — с уверенностью решил Захарыч.

— Ну, а как все-таки?

— Да ежели, чтобы совсем обелить, так полтораста рублей можно дать.

Секретарь вытянул губы.

— Э-э! — свистнул он. — На этом и мараться не стоит.

— Можно и сто шестьдесят, — поправился Захарыч, думая, что эта цифра уже наверное прельстит секретаря.

Но тот только головою помотал.

— Неужели ж и ста восьмидесяти будет мало? — уже упавшим голосом проговорил Захарыч.

Это было все, чем он мог располагать.

— Тут дело тысячами пахнет, любезнейший, а ты с пустяками суешься, — махнул рукою секретарь.

Захарыч переступил с ноги на ногу, смял шапку в руках и, подняв на секретаря глаза, совсем полные слез, спросил:

— Неужели ж так и пропадать барскому дитяте?

Но секретарь не стал разговаривать дальше. "Тысячами пахнет, — рассуждал Захарыч, идя домой, — сто восемьдесят рублей — пустяки для них; ну, и народ, ну, и кровопивцы же!.. Это чтобы невинного-то обелить!.." Он знал, что тысячей неоткуда взять не только ему, но и самим господам его. А что сделается со стариками, как он узнают, что сталось с их ненаглядным Ванюшей!..

"Ее-то, голубушку-барыню, жаль!" — думал Захарыч, крупные слезы текли по его морщинистым щекам.

IV

ПРАВДА