Так, Ваня узнал от него, что молодой Борзой живет отдельно, внизу главного корпуса дома, что у него свой собственный штат прислуги и свои лошади и кучера, что сама барыня заправляет всем, а барчук, по молодости, ни во что не входит и знается только с важными барами.

Ваня решил, как оденется, отправиться сейчас же к молодому Борзому, познакомиться с ним, а затем пойти вместе с ним представиться самой Анне Дмитриевне.

Ваня видел до сих пор только таких молодых людей, как сам он, а потому и в Борзом думал встретить сверстника себе, который, вероятно, обрадуется ему и примет его, как хозяин и столичный житель, под свое покровительство, и расскажет ему все, и покажет. Об Анне Дмитриевне Ваня из рассказов Захарыча вынес впечатление, как о женщине строгой, и уже заранее в душе побаивался ее, но надеялся на помощь ее сына, с которым рассчитывал подружиться.

И он пошел к «Андрюше» (так уже он мысленно называл молодого Борзого) в самом отличном расположении духа и с самыми радужными надеждами.

Но разочарование явилось, как только он вступил в покои "Андрюши".

Во-первых, он чрезвычайно удивился, когда, спросив у лакея, можно ли видеть молодого барина, получил ответ:

— Не знаю-с. Надо доложить… Только что встать изволили.

— То есть как же это встать? — переспросил Ваня, и не подозревавший, что можно спать дольше семи часов утра. — Разве они больны были?

Лакей осклабился и с особенной гордостью ответил:

— В полном здравии находятся. Вчера из «клоба» поздно приехали и сегодня к князю не едут.

— К какому князю?

Лакей уже окончательно посмотрел на Красноярского сверху вниз, как бы говоря ему: "Да ты, кажется, совсем: серый", — и, бросив небрежно в ответ: "К его сиятельству князю Платону Александровичу", — пошел докладывать.

Ване пришлось долго ждать. Наконец, появился снова лакей, но не прежний, а другой, и попросил Ваню войти в гостиную и опять "подождать".