Он спросил меня:

— А ты хотел бы оказаться в Городе Солнца?

Я ответил не задумываясь:

— Да. И я поеду туда через четыре года. Ведь я свободный и могу жить, где хочу.

— В таком случае напоите его чаем! — сказал Беспойск и громко засмеялся. — А потом надо будет взять ребят с собой в сани.

Нас напоили чаем и накормили. Охотник Сибаев сказал мне, что я поеду с ним, а Ванька на убитом медведе. Ссыльный офицер Панов, который был с ними, предложил оставить медведя корякам, чтоб они добром нас вспоминали. Но коряки отказались от медведя. Сибаев разъяснил, смеясь, что они не берут зверя из суеверного страха. По обычаям коряков, убитому медведю нужно тут же зашить глаза, чтобы дух его не пришёл мстить охотнику.

Тем временем собак запрягли в нарты, Сибаев закричал:

— Тах-тах!..

И мы понеслись.

Я всегда любил ездить на собаках, особенно когда они хорошо покормлены. На этот раз перед нашим отъездом им дали по большому куску нерпичьего жира, и они, к моему великому удовольствию, помчались бодро. Вдобавок с нами увязался какой-то щенок. Он забежал вперёд и начал вертеться около первой. Потом вдруг пустился со всех ног вперёд. Собаки, не желая отставать, бросились за ним. Никогда в жизни я не ездил так быстро. Сибаев покрикивал на собак и время от времени бросал слова мне. Из этих слов я понял, что они отправились на охоту рано утром. Им удалось отыскать только одну берлогу. Зверь оказался большой, с жёлтым ошейником, очень свирепый. Долго не поднимался, наконец вылез и пошёл прямо на Беспойска. Ружьё поляка дало осечку, и медведь помял бы его, если бы не Панов, который выстрелил зверю в ухо. Выстрел оказался удачным. Я медведь был убит наповал. Шкура не попорчена. Сибаев окончил свой рассказ непонятно:

— Скоро, может быть, с этими медведями совсем расстаться придётся…

Я не успел спросить, что это значит. Мы въехали в селение, и Сибаев высадил меня возле нашей избы.