Сам Хрущёв, сказывали, был в Петербурге горьким пьяницей и болтуном. За свой язык он и поплатился: на офицерской пирушке ругал императрицу сукой, а товарищи донесли. Хрущёва арестовали, пытали поркой, приговорили к смертной казни. Но Екатерина его помиловала и заменила казнь вечной ссылкой на Камчатку. Теперь Хрущёв, проживши в Большерецке восемь лет, стал другим человеком. Читал книги, которые ему присылали из Петербурга, и совсем бросил пить. Но весёлый нрав его сохранился, он любил пошутить и посмеяться. В доме у него было очень хорошо. По стенам висели оленьи шкуры с рогами, а на полках стояли книги и коряцкие идолы. Мне он очень нравился.

Под стать Хрущёву был Панов, новый ссыльный, приехавший с Беспойском. Он тоже в Петербурге шёл против царицы и за это попал в наши края. Смельчак он был отчаянный, но и человек жестокий. Всегда предлагал самые крайние меры. Настаивал, например, на том, чтобы мы перед побегом убили Нилова, а крепость ограбили. Говорил, что и продовольствия нечего заготовлять, если так сделаем.

Жил Панов вместе со Степановым, который попал на Камчатку по одному с ним делу. Степанов этот был отчаянный пьяница. Именно его мы встретили в пьяном виде в первый день приезда Беспойска в наш посёлок. Вечно он ходил в Большерецк за водкой, возвращался оттуда навеселе и заводил ссоры с офицерами. Был он очень шумлив и придирчив, широк в плечах и силён.

Ещё в заговоре принимали близкое участие: шведский офицер Винбланд, старик Турчанинов, у которого был отрезан кончил языка, лекарь Магнус Медер и Батурин.

Батурин тоже приехал вместе с Беспойском. Ему было около шестидесяти лет и ходил он с длинной седой бородой. Перед приездом на Камчатку он по приказу Елизаветы просидел в Шлиссельбургской крепости в одиночке двадцать лет и даже русскую речь позабыл, — с ним запрещено было разговаривать тюремщикам и солдатам. Случайно он узнал, что на престоле уже нет Елизаветы, а Екатерина. Подал прошение о помиловании, но вместо помилования Екатерина отправила его на Камчатку. Теперь он много говорил, даже не говорил, а кричал. При этом глаза его блестели.