— В-во-от чисти-ит!.. Н-ну-у…

— В Сибирь его!

— Ты не безобразь! За такие слова тебя…

— Поволокешь? Н-на-а!.. Я го-спо-ди-ну… приставу слово хочу сказать.

— Ты до начальства не прикасайся… Ты не…

— Трешник слопал! В сапогах ходить любит… Где такое правило? Предались!

— Правильно! Он вить хочь пьян, а понимает.

— Дак ты што ж это?..

Полицейский колеблется, — взять или допустить. Но народ все свой.

— Не тревожь его, господин полицейский… пусть его!..

— Уклейкин, стих скажи! Здорово у него слажено… Вон и барышни желают.

Уклейкин оглядывается на окна. Розовые лица молоденьких портних задорно смеются.

— У-ух ты! Мамзели! Веселые барышни!.. Не намните грудки, оставьте маненько для Мишутки!..

— Ах шут эдакой, загнул!..

Взвизгивают сочные молодые голоски. Смеются все, даже полицейский. Уклейкин переменил тон, а это обещает зрелище захватывающее.

— Эх, подобью каблучки-набойки, ходи с угла до помойки!

Веселым гулом отзывается всегда сонный переулок. Приседают, хлопают Уклейкина по — Уважь еще, Уклейкин!.. Про комариков-то… Вот продернет!..

— Стой!

— Ну, пропущай!.. Правду хочу изложить.

— Нальют тебе, брат, за правду.

— А мы выльем!

— И набирает, шут его возьми…

— Пропущай! Тебе говорят!

— Уклейкин, про полицию вали!

— Про пристава! Гы-гы-гы… Гладко у его про пристава… Да не бойсь!

— Боюсь? Я?! Супротив хочь кого!

Полицейский тревожится, — можно ли. Но он не слыхал еще про пристава.

— Здесь могешь все, а туда не допущено.

— Прорвусь!..