В глубоко запавших глазах монаха промелькнула на миг бурная радость. Промелькнула и тут же погасла – брат Гилберт, несомненно, умел владеть собой.

– Да благословит тебя Господь, брат! – Монах поклонился. – Я готов отправиться в путь хоть сейчас.

– Отправишься, – усмехнулся Лавицкий. – Заодно – выполнишь мое поручение.

– Приказывай. И не сомневайся в успехе!

Иезуит перевел взгляд на нунция, и тот поставил на стол небольшую шкатулку:

– Эту вещь надо надежно спрятать в одном из аббатств Нормандии. И оставаться рядом, присматривать, ожидая посланца.

– Не такая уж и трудная задача, брат… э…

– Можешь называть меня – монсеньор.

– Монсеньор?!

– Именно. – Лавицкий строго взглянул на монаха. – Подробные инструкции получишь от меня позже. Помни – за то, что находится там, – он кивнул на ларец, – ты отвечаешь даже не головой – душою!

– Я исполню все! И так, как будет приказано. – Монах снова поклонился.

– Ты француз? – неожиданно спросил Рангони по-французски.

– Да, француз.

– Тогда почему – Гилберт? Лучше зваться – Жильбер!

– Именно так меня и зовут братья, монсеньор.

– Ты бенедиктинец?

– Я служу ордену Иисуса! – с затаенной гордостью ответил монах.

– И, видит Бог, служит неплохо, – с улыбкой пояснил Лавицкий.

– Что ж. – Рангони тоже улыбнулся. – Ты произвел на меня неплохое впечатление, брат Жильбер. Ступай же и исполни все в точности. Знай, ты получишь за это сторицей не только на том свете, но и на этом. Думаю, несомненно найдется монастырь, которому потребуется именно такой аббат, как ты, брат!

Монах с достоинством поклонился и, испросив разрешения, поцеловал руку нунция.

– Благословляю тебя, брат! – на прощанье перекрестил его Рангони. – И да поможет тебе Святая Дева.

Шаги удаляющегося монаха застучали по лестнице.

– Я передам ему ларец утром, вместе с инструкциями, – тихо пояснил иезуит. – Брат Жильбер – верный человек и исполнит все в точности.