— Но о персиках поговорим в другой раз, — продолжил Конрад. — Вас, Павел Григорьевич, ожидает встреча с интересным собеседником.

— А собеседник может немного подождать? — спросил капитан. — Я бы хотел помыться с дороги, да и позавтракать не мешало бы.

— Позавтракаем вместе, — предложил Бертельс. — Этот человек остановился в «Шварцвальде», и к нашему приходу там будет готов отличный завтрак. Вы никогда не ели в нашей таверне?

— Не имел счастья, — осторожно сказал Орлов.

Когда они подошли к таверне, из ее открытых дверей доносился аппетитный запах тушеной капусты. Хозяин, довольно улыбаясь, стоял на пороге в новом белом фартуке, повязанном поверх голого торса. Его руки, толстые, как ноги нормального человека, были покрыты медными волосами, и эти волосы становились все гуще от кисти к локтю, потом редели, однако на плечах уже лохматились, словно эполеты. Кожа на лице, на шее, на груди была одного и того же цвета и напоминала хорошую ветчину.

Внутри таверны радовали глаз яркие желтые афиши с крупными черными буквами, извещавшие о борцовских турнирах. Фамилия «Шварцвальд» на них была обведена красной рамкой, причем явно не типографским способом. Под одной из таких афиш за накрытым столом сидел человек в длинном плаще и в шляпе с опущенными книзу полями.

— Кажется, вы еще не знакомы, — сказал Бертельс. — Мистер Орлов, наш представитель в Арканзасе. Дядюшка Йоган Шварцвальд, из Гамбурга, чемпион мира по борьбе. А это наш гость из Нью-Йорка, мистер Форд.

Тот, кого назвали Фордом, молча приподнял шляпу, показав гладко выбритый череп.