Он сразу понял, что Баккара была женщина далеко недюжинная.

Когда дверь отворилась, Баккара немного приподняла голову и, увидев его на пороге, улыбнулась и указала ему рукой на стул.

Горничная вышла, и Баккара осталась вдвоем с гостем.

Надо сказать, что Шерубен, идя к Баккара, дорогой сочинил хорошенькую речь, которую и приготовился сказать ей. Он уже заранее сообразил свое положение и, предвидя, что его примут холодно и презрительно, приготовил уже «несколько эффектных фраз и несколько таких взглядов, против которых, по его мнению, нельзя было устоять. К несчастью для него, он во всем ошибался.

Программа, составленная им, положительно не годилась, так как Баккара не выказывала ни холодности, ни гнева, ни презрения.

Она подала ему руку и просто сказала:

— Садитесь подле меня, ужасный ребенок.

Этот эпитет был сказан шутливым тоном и без всякой досады, что окончательно сбило с толку Шерубена,

— Действительно, — сказал он, — заслуживаю вполне название ужасного ребенка, потому что…

— Позвольте!.. — перебила она. — Прежде чем говорить о делах, я перебью вас…

— Слушаю.

— Хотите чаю? — спросила она, смеясь.

— Благодарю!

— Ну так мы теперь потолкуем.

Шерубен поклонился и начал было обдумывать новую речь.

— Знаете ли вы, каких, например, трудов стоило мне вразумить графа Артова?

— По какому поводу?

— Да по поводу вашего пари, — ответила она просто. Шерубен посмотрел на нее.

— Я не понимаю вас, — сказал он.

— Ну, так я объяснюсь проще… Слушайте меня… Вообразите себе, что граф принял это пари серьезно.

Она сделала ударение на последнем слове.

Шерубен привскочил на своем месте.

— Да, я тоже считаю это пари серьезным? — вскрикнул он.

Баккара начала опять улыбаться.

— Ну, если я вам укажу на одно небольшое препятствие, — сказала она, — то вы, верно, согласитесь со мной… я была хороша, а может быть, и теперь еще не дурна; я всегда славилась своею бесчувственностью — вот романическая сторона этого пари… Вы уже теперь рискуете своею жизнью, чтобы соблазнить женщину, у которой нет сердца.