Синим сапожком она ткнула своего жеребца в бок и двинулась навстречу гостю. Без седла, Лаудио держалась на лошади легко и свободно. Гордые жители плоскогорья почитали использование упряжи за дурной тон, и все пятеро, Мацио и две его очаровательные дочери, его сын на Хартагере и их гость с юга обходились без оной.

Топот копыт уже отражался от холмов гулким эхом. Мацио вновь посмотрел на прибор, что держал на ладони.

— В это невозможно поверить. Чудо какое-то, — через плечо он покосился на незванного гостя. — Как же он некстати. Уж он-то своего не упустит. Финнинальдеры, они все такие. Ты полагаешь, Ильдико, он заглянул к нам просто так, по-соседски? В столь ранний час? Попомнишь мои слова, молодой Ранно где-то что-то прослышал.

— Следовало ли тебе высказывать свои подозрения в присутствии Лаудио? — младшую дочь огорчило появление Ранно. — Боюсь, ты ее обидел.

— Я сам так расстроился.

Хартагер заканчивал дистанцию, так что Мацио уже не отрывал глаз от прибора. — Еще сотня ярдов

— Думаешь, будет новый рекорд? — заволновалась младшая дочь?

— Пока не знаю. Но думаю, что да. Да, да! Теперь я в этом уверен. Он побьет рекорд.

Ильдико захлопала в ладоши.

— Хартагер Третий!

— Да, — кивнул ее отец. — Хартагер Третий.

Пользуясь только коленями, Рорик заставил жеребца сбросить скорость, поднялся на холм и застыл перед ними. Кивнул младшей сестре, широко улыбнулся.

— Как вам это понравилось? — лицом, черными волосами, фигурой Рорик был в отца, а вот роста природа ему отпустила побольше. — Разве я не предсказывал, что этой весной мы выиграем все скачки? — на лице его отразилась озабоченность. — Так что? Какое он показал время, отец? Хорошее?

Мацио перегнулся через холку лошади и похлопал сына по плечу.

— Да, мой мальчик. Не просто хорошее. Выдающееся.

Рорик радостно улыбнулся.

— Я так и думал. Но полной уверенности у меня не было.