- закутанная в чёрные одеяния монашка.

По правую сторону от стола располагались персоны тоже удивительные, но гораздо менее симпатичные.

Напротив "Сократа" восседал увешанный орденами, как рыбьей чешуёй, грузный и бровастый чиновник, из головы которого торчали самые настоящие серые ослиные уши. "Генеральный секретарь" - мысленно обозвал его про себя Петя Огоньков.

На соседнем кресле ужасным клубком свернулось туловище змея. Его человеческая голова возвышалась над столом и была головой древнего монгольского воина. От злости змей шипел и подрагивал. Петя назвал это существо "Чингисханом".

За ним сидела напудренная дама с фальшивыми зубами и драгоценностями. Она была одета в несвежее бальное платье (что было понятно хотя бы потому, что вокруг неё роем летали блохи), на голове громоздился напудренный мукою парик. На её лице в нескольких местах были наклеены шпанские мушки, означавшие кокетство и страстность. Дама потела и обмахивалась веером. Грим был наложен на её лицо таким толстым слоем, что мог бы отваливаться кусками. Эту неряшливую даму Петя почему-то назвал Маркизой де Помпадур.

Ещё ближе к Пете на кресло взгромоздилась самая настоящая сказочная русская печка с потрескивающими в топке дровами мягкой лежанкой наверху.

На следующем кресле стояло блюдо с дрожащим студнем. Этот студень не таял даже не смотря на столь горячее соседство; наверное потому, что от страха бросает не в жар, а в холод.

Последним в этом ряду был гусак. Он никого не слушал, ничего толком не говорил, но, чтобы привлекать к себе больше внимания, задирал клюв и перебивая всех, пронзительно крякал.

В торце стола, спиной к Пете, совсем недалеко от него, сидел ещё один, тринадцатый по счету субъект. Над спинкой кресла виднелась только его дурацкая шапка с бубенцами, и по этой шапке и по его скрипучему мультяшному голосу Петя узнал в нём карточного шута.

Сидящим за столом прислуживали не менее диковинно выглядевшие зверушки, ходившие на задних лапах и одетые на манер официантов.