Клос снова почувствовал неприятный осадок: оба изворачиваются, говорят неправду, но надо дать им выговориться.

— Документы! — обратился Клос к железнодорожнику.

Тот подал паспорт.

— Хорст Кушке, — прочитал Клос, — родился в Бытоме. Силезец… Разрешение на оружие, конечно, не имеете?

— За кого вы меня принимаете? — возмутился Хорст.

— За бандита, который с оружием в руках ворвался в чужой дом и хотел убить беззащитную женщину.

— Я работаю на железной дороге и оружие ношу с разрешения местных властей. Мне поручена охрана вокзала.

Клос сравнил номер пистолета с номером, указанным в удостоверении на право ношения оружия.

— Значит, вы хотели убить женщину из оружия, которое носите легально? — Клос продолжал защищать девушку, хотя это было нелегко делать. — Позволишь позвонить по телефону? — обратился он к Лизе.

— Не делай этого! — умоляюще посмотрела она на него. — Не звони в гестапо. Ведь он…

— Что это значит?! — воскликнул Клос. — Может, ты хочешь, чтобы я отпустил его?..

— Да-да, пожалуйста, прошу тебя, отпусти его, — приглушенным голосом произнесла Лиза.

«Превосходно играет, — подумал Клос. — Успокоилась, и только губы слегка дрожат».

— Отпустить его я не могу, — ответил он жестко. — Этот человек пытался убить тебя. Неужели ты не понимаешь этого?

Девушка бросила взгляд на Хорста и снова посмотрела на Клоса.

— Я чувствую себя виноватой, Ганс. Ведь это из-за меня Артур… — Голос ее снова задрожал.

«Наивная мелодрама. Она принимает меня за сентиментального простака!» — усмехнулся он и предложил:

— Тогда сама позвони в гестапо…

— Ганс, — прошептала Лиза, — есть такой обычай — нельзя отказывать в просьбе накануне рождества.

— Прекрасно. Ну допустим, я отпущу этого человека, но где гарантия, что он снова не придет к тебе, когда меня здесь уже не будет?