Она заботливо застегнула пуговицы на его плаще:

— Когда возвратишься?

— Поздно. Много работы. Не беспокойся, — ласково сказал он.

Елена не спросила, куда и зачем идет муж. Она никогда не спрашивала его об этом. «Мы не должны задавать лишних вопросов», — как-то сказала Елена. Она подала плащ уже другому посетителю и, усмехнувшись, поблагодарила Хорога за чаевые, которые он вручил ей.

В гардероб вбежал Руди. Он ожидал в дверях, пока девушка, выходившая из кафе с солдатом, поправляла волосы у зеркала.

— Есть хрустящая соломка! Прошу вас, фрейлен, — умоляюще сказал мальчик. — Возьмите, пожалуйста.

— С удовольствием, — ответила Елена. — Дай пачку… И передай там, что сегодня же отправлю дяде. Понял?

— Конечно, благодарю вас, фрейлен. — Руди выбежал, широко распахнув двери. Он всегда так делал. Ему нравился долгий и мелодичный звон подвешенного у двери колокольчика.

Елена осторожно раскрыла пакет, переложила в сумку старательно свернутый бумажный рулончик.

3

На кого работала Лиза Шмидт?

Клос никогда не относился к противнику пренебрежительно. Остановившись на углу Франкфуртерштрассе, около газетного киоска, он рассматривал яркие обложки журналов. На цветной фотографии красовался немецкий солдат, стоявший около горевшего танка со звездой.

«Если вроцлавское гестапо, — размышлял Клос, — имеет своего агента в группе Артура, оно не упустит удобного случая, чтобы ликвидировать ее. Но если группа у них уже в руках, то почему медлят с арестом остальных подпольщиков?»

Ответ напрашивался простой: гестапо хотело до поры до времени иметь противника, который действовал бы под его контролем. Так удобнее дезинформировать врага, выявить его контакты и связи с Центром.

Что известно гестапо? Возможно, что все люди Артура уже под наблюдением.