Ему захотелось поддержать ее, подбодрить. Но он опасался, как бы этим не обидеть, не оскорбить. Она действительно верно заметила, что он боится женщин. Нет, не боится, конечно, но стесняется, робеет. И где-то в глубине души завидует тем, кто свободно чувствует себя в женском обществе. Ему хотелось сказать ей хорошие слова, дружески протянуть руку, помочь. Но как это сделать – не знал.

– У вас есть родные? – неуверенно спросил он.

– Нет, никого. Теперь нет даже своего угла, потому что я ушла от мужа.

– Как же будет дальше?

Она не ответила. Сергею показалось, что она пожала плечами. Теперь они сидели почти рядом, но он скорей чувствовал, чем видел ее.

– Как же будет дальше? – спросил он снова.

– Буду искать работу, – тихо сказала она, – это не так уж трудно.

– А как же с комнатой?

– Пока сняла угол у одной старушки. Дайте мне, пожалуйста, папиросу, – попросила она, и Сергей увидел протянутую руку.

– У меня сигареты.

– Все равно! Спасибо!

Она закурила и сейчас же встала.

– Пора идти, уже поздно. Прощайте!

– Можно проводить вас? – попросил он вставая.

Она засмеялась, но смех был невеселый.

– Стоит ли? Я не могу быть интересной собеседницей.

– Я провожу вас, – твердо сказал он и пошел следом за ней.

На широкой, освещенной матовыми шарами аллее, они остановились.

– Давайте знакомиться, – сказал Сергей, – Марков, Сергей.

Женщина засмеялась, протянула руку:

– Ирина Гутман. – Рука была мягкая и холодная. Лицо усталое с мелкой сетью морщинок. Глаза их встретились, и на мгновенье Сергею показалось, что по тонким ее губам скользнула улыбка.