Временами голос срывался, в нем слышались истерические нотки, но Сергей не замечал, радовался, что удалось помочь ей забыться, смеялся вместе с ней. Подходя к дому, они замедлили шаги. Если бы она сказала, что живет где-нибудь у заставы, Сергей был бы счастлив. Но он понял, что они пришли, и это огорчало. Он сжал локоть, почувствовал теплоту ее тела, и ему показалось, что она на мгновение прижалась к нему.

У подъезда небольшого двухэтажного старенького дома, видимо еще помнившего времена Пушкина, она остановилась.

– Вот я и дома! – Сергею почудилось в ее голосе сожаление.

Он посмотрел ей в глаза, но она отвела взгляд в сторону. И тут Сергей заметил, что в профиль она просто красива. Резкие черты стушевались, стерлись. Тени исчезли. Лицо стало молодым, почти юным.

Словно почувствовав его восхищенный взгляд, Ирина медленно обернулась.

«Сейчас уйдет!» – понял Сергей. Предложил пройти еще, но она мягко погладила его руку:

– Поздно, мне не откроют дверь. – Потом помолчала и как-то тепло, тихо сказала: – Вот и все! Смотрите, как хорошо! Случайно встретились, было очень грустно, а поговорила с вами – и стало легче. Спасибо! Вы правы! Конечно, все уладится и будет хорошо… – Она снова помолчала и уже совсем тихо закончила: – Вот только вас я больше не встречу.

Он горячо запротестовал:

– Почему? Нет, нет, мы должны встретиться! У вас есть телефон?

Она кивнула.

– Дайте мне, – попросил он, доставая записную книжку.

– Это не совсем удобно. Он у соседей. Дайте лучше ваш.

Он назвал.

– Это домашний… А служебный? Вдруг захочется позвонить днем.

На мгновение он заколебался, но тот час же сказал. Она попросила, чтобы Сергей записал сам.

– Ваш муж в Москве? – спросил Марков.

Она улыбнулась.

– Сережа, милый! Вы меня допрашиваете? Уж не работаете ли вы в милиции? Тогда помогите мне с пропиской!