Невельской же был убежден в необходимости новых исследований. Ради этой цели он добился назначения на идущий кругосветным путем на Камчатку транспорт «Байкал» (отплытие его состоялось в августе 1849 года).

Общественная обстановка в то время складывалась крайне неблагоприятно для новаторских дерзаний. Царствование Николая I, начавшееся разгромом декабристов, среди которых было немало передовых офицеров (в том числе моряков), ознаменовалось застоем во многих областях. Знаменитые мореходы Ф. Литке, Ф. Врангель, М. Лазарев, Ф. Беллинсгаузен и менее крупные (такие, как Лутковский, Козмин) были вовсе отстранены от дел или занимали военные и административные посты.

У царского правительства существовало особое предубеждение в отношении Амурской проблемы. Николаю I Восточная Сибирь, с ее тюрьмами, каторгой, политической ссылкой, представлялась огромным «ледяным мешком», куда империя складывает все свои «грехи». И он не хотел, чтобы дно этого мешка, каким виделась ему река Амур, оказалось распоротым. Эти мысли внушал царю тогдашний министр иностранных дел Нессельроде, который поддерживал тайные сношения с Англией и препятствовал усилению русского влияния на Востоке, доказывая, что Россия — «европейская страна» и восточные моря ей не нужны. Через Нессельроде получил разрешение на плавание по Амуру английский разведчик Остен.

Невельской тяжело переживал отсталость России в сравнении с Англией, паровые суда которой устремлялись во все океаны мира, в то время как его родина имела только парусный флот, дислоцированный в Балтийском и Черном морях. Среди друзей Невельского были члены кружка Петрашевского, и сам он, не будучи революционером, придерживался прогрессивных для того времени взглядов: «Чтобы иметь такие машины, чертежи и модели (как в Англии. — Л. Ш.), надо дать свободу и образование народу. А кто у нас будет чертить и заниматься механикой?.. Нужно устранить причины, которые убивают все здоровое в народе»