Объясачивались народцы, по тогдашнему обычаю. Но разве в этом суть? Суть — это московские приказные бюрократы, что помощи туда не дали вовремя. А были города: на Тугуре, и еще напротив устья Амгуни, и еще выше Ачанский — вблизи устья Уссури, еще на Кумаре и на устье Зеи, наконец — Албазин... Более десятка русских городов было на Амуре! Кто знает об этом? В семнадцатом веке, ваше сиятельство! Ученые, составляющие нашу историю в подражание другим? Помилосердствуйте, окститесь! Что мы делаем? Наши дипломаты того времени, заключая договор с Китаем, первый договор в истории наших двух государств, понимали лучше, чем современные петербургские, что нельзя отказаться от того, что было пахано, полито кровью в войнах. Оставили часть земель неразграниченными и оставили потомкам свое толкование этого пункта договора о неразграниченных землях!»

«Там не только китайцев, но и маньчжуров не было! Маньчжур привлекли мы сами своими набегами с Амура в глубь Маньчжурии за хлебом, пока по нужде не завели своего землепашества. Есть и у нас такая замашка... Одни строили заимки, привозили семьи из Якутска. А другие ходили за хлебом в набеги! Путаница? Ничего подобного! Маньчжур не было потому, что им незачем было ходить на Амур, если у них в Маньчжурии тепло и там житница...»

А распроклятая московская приказная бюрократия не вымерла! Чем наша, петербургская спустя двести лет отличается от московской?

Печальная развязка получилась на Амуре! И все из-за тогдашних московских приказных бюрократов: дорого им было содержать Приамурье и высылать туда помощь. А не оттого, как утверждают настоящие петербургские приказные бюрократы, что будто бы не наступила еще тогда пора для нас владеть Амуром...»

Капитан разогнулся. В голове его давно жили картины далекого прошлого на Амуре.

Каждое чтение новых бумаг подогревало, поджигало его воображение. Иногда им овладевало чувство, похожее на отчаяние, сможет ли он, один человек, смертный, совершить все... Он знал: голова его горячая, а действовать надо со спокойствием — только так можно будет достигнуть цели. Круг людей, посвященных в его замыслы, расширялся. Нужна железная воля и хладнокровие. Давно ли, кажется, был он кадетом... Давно ли минуло детство?