Он поцеловал ее теплую, сохранившую девичью нежность щеку, сказал шепотом:

- Спасибо тебе!

- За что? - не поняла Екатерина Ивановна.

Он не ответил, засмеялся тихонько и на цыпочках прошел в комнату, где спали дети. Лида разметалась под простыней - жарко. Юля, наоборот, свернулась калачиком, лежит на правом боку, сунув под щеку ладошки. Губы приоткрыты, выражение такое, будто вот-вот засмеется. Наверно, что-то очень хорошее снится ей...

А как живется его мальчишкам в деревне у бабушки? Давным-давно не видел он Валерьяна и Сашу. Сюда бы их взять, да уж больно время тревожное. И голодно... Девочек тоже надо в деревню...

Поборов искушение поцеловать спавших детей - не хотелось раньше времени будить их, - Михаил Иванович вернулся к жене. На столе уже исходила паром тарелка с гречневой кашей: в углублении таял крохотный желтоватый кусочек масла.

- До чего вкусно! - сказал он. - По запаху чувствую!

- Ешь, пока горячая, - Екатерина Ивановна села рядом, участливо глядя в лицо. - Когда ложку-то в руках держал?

- Когда? - он задумался. - Кажется, вчера утром... Или позавчера? Но чай пью регулярно.

- Горе ты мое, - вздохнула она. - А еще власть называется. О самом простом для себя позаботиться не умеешь.

- Не до этого сейчас. Новости, Катюша, очень серьезные. Помнишь, прошлый раз я говорил тебе про ленинскую резолюцию?

- Еще бы такое не помнить!

- Обсуждали сегодня, - понизил он голос. - И приняли окончательное решение.

- Когда? - чуть вздрогнула Екатерина Ивановна. - Когда начало?

- В самые ближайшие дни.