Повели Калинина домой. Рылись в комнате, все перевернули, а улик нет. Забрали книги, штук пятьдесят. Не запрещенные, а так, «тенденциозные», по жандармской терминологии. Михаил Иванович сам веревку достал, простыню дал, помог упаковывать. Лишь бы ушли скорей.

Дело двигалось к благополучному завершению. Разочарованный полковник сел к столу составлять протокол. Рассеянно (ручка, может, понадобилась?!) выдвинул ящик стола и ахнул от изумления: в ящике нелегальные брошюры, а под ними - шифр для тайной переписки! Янкельсону было известно, что этот шифр находится у Калинина, но где он спрятан, провокатор мог только предполагать.

Возрадовались жандармы: нашли то, что искали. А Михаил Иванович разозлился. Решительно развязал книги, отобрал у жандармов свою простыню и веревку: раз вы такие дотошные - таскайте сами, без помощи обойдетесь!

В железнодорожных мастерских тем временем один товарищ намочил в воде свою красную рубашку, вроде бы выстирал, и повесил сушить над крышей. Ведут жандармы Калинина в тюрьму, а над мастерскими развевается красный флаг! Пришлось блюстителям порядка лезть на крышу...

Увезли Михаила Ивановича в Петербург, потом сослали на север, а организация, созданная им, продолжала действовать. Месяц спустя пришли в Прибалтику очередные номера «Искры», и там в разделе «Хроника революционной борьбы» прочитали подпольщики коротенькое сообщение: «Ревель. 15 января арестован рабочий Михаил Калинин (в третий раз)».

Столько хорошего и удивительного рассказывала Словатинская о Калинине, что он представлялся Кате каким-то необыкновенным человеком. И вот в один прекрасный (именно прекрасный!) день к Татьяне Александровне пришел в гости очень скромный моложавый мужчина в рубашке-косоворотке с белыми пуговками. Он оживленно разговаривал, весело смеялся и совсем не был похож на сурового опытного подпольщика, за спиной которого многочисленные тюрьмы и ссылки. Катя поразилась, узнав, что это тот самый Калинин, о котором рассказывала Словатинская. И весь вечер не сводила с него восторженных, удивленных глаз.