явился. Михаил Иванович едва успел сказать вслед «до свидания». Ему нравились такие увлеченные, болеющие за свое дело люди.

Вошла Катя. Закрыла за собой дверь:

- Приехал подполковник Яропольцев, просят ауди... Ну, как это? Ау...

- Аудиенции?

- Да.

«Зачем он явился именно сегодня? Перед таким ответственным заседанием? Нет, нет, с заседанием этот визит не связан. Если бы власти пронюхали, послали бы шпиков. А Яропольцев строевой офицер...»

- Прошу извинения, что не предупредил, - подполковник вошел, улыбаясь. - Незваный гость хуже татарина, но обстоятельства заставили.

- Помилуйте, всегда рад представителям доблестного воинства! - поднялся навстречу Калинин.

- Какая уж тут доблесть, в тылах. Бумаги да речи - того гляди в чиновника превратишься.

«Ты не превратишься, - окинул его взглядом Михаил Иванович. - Так и прет офицерская стать. На какую должность ни поставь, все равно за версту военного будет видно...»

Держится подполковник уверенно. Форма - с иголочки, от лучшего портного. Гимнастерка туго перехвачена портупеей. После февраля многие офицеры как-то стушевались, стараются не выделяться, не привлекать внимания. А этот словно нарочно показывает себя: вот, мол, и офицер, и дворянин - каков есть, таков есть!

- Чем обязан? - спросил Михаил Иванович.

- Неурядицы у нас. Месяц назад договорились с управой о ремонте казарм. Рабочих с завода нам прислали. Они развинтили трубы в бане, сложили их аккуратно. На втором этаже разобрали печи. И... пропали. В результате баней пользоваться невозможно, казарма не отапливается. Люди мерзнут, лазарет переполнен. Агитаторы утверждают, что повинно в этом ни более ни менее Временное правительство, а я считаю, что дело гораздо проще. Прошу повлиять на рабочих.

- У вас ведь целый полк! Столько свободных рук!

- У нас нет ни одного слесаря. Солдаты, как справедливо заметил один из ваших вождей, это вчерашние крестьяне, одетые в шинели. Кроме плуга они не знают никакой техники.