Таким образом, Сулла подготовил Марию достойное триумфальное шествие, думая при этом, что когда настанет его, Суллы, очередь, у него три дня уйдет только на повторение традиционного маршрута триумфаторов, как это было у Эмилия Павла. Это его желание растянуть триумф во времени и придать ему большее великолепие было стремлением аристократа, старающегося привлечь к участию в празднестве как можно больше народа; тогда как желание Мария продлить и сделать пышным банкет во храме Юпитера являло собой потуги крестьянина, пытающегося произвести впечатление на чернь.

Но, как бы то ни было, Сулла исполнил желание Мария. Напоказ выставлялось все, чем славна африканская кампания, начиная с улиток и заканчивая сирийской прорицательницей Марфой. Последняя, развалясь на обитом пурпуром и золотом ложе, поставленном на копию трона принца Гауды в Старом Карфагене, в обществе двух актеров, один из которых изображал Гая Мария, а другой носил витые туфли, как у принца Гауды, являя собою гвоздь программы. На богато украшенные повозки Сулла приказал уложить все воинское снаряжение. Повозки с захваченной добычей, вражескими доспехами и оружием были размещены так, чтобы каждый мог увидеть и оценить трофеи по достоинству. Следом везли клетки с львами, обезьянами и совсем уж диковинными животными, а за ними шли две дюжины слонов, хлопая огромными ушами. Позади шагали шесть легионов с деревянными копьями, мечами и щитами, украшенными венками из лавра.

– Шевелите ногами, cunni, идите как следует! – орал Марий своим солдатам, волочащим ноги по газонам Вилла Публика перед началом шествия. – Я должен быть на Капитолии к шести часам, так что не смогу за вами присматривать. Но если вы меня опозорите, тогда вам и боги не помогут. Слышите, fellatores?

Солдаты любили, когда Марий при них сыпал непристойностями. Впрочем, Сулла полагал, что они любят своего полководца независимо от того, как он с ними разговаривает.