Я говорил со строителями и буду счастлив передать тебе их просьбу об увеличении денежных средств и рабочей силы. Понадобится соорудить несколько виадуков.

Кстати, могу ли я поинтересоваться, на что ушли средства, выделенные тебе Сенатом и казной на это строительство? Оно ведь должно было быть закончено к концу наступающего лета."

– Это старине Скавру понравится, – заметил Марий, заканчивая послание.

В Лигурии, как и во всех горных районах, земли были очень плодородны. Там, где Марий видел уютные поселения и пасущихся рядом овец, он уничтожал и стада, и дома, а молодых и здоровых мужчин забирал с собой прокладывать дорогу.

К началу июня, после четырех месяцев пути, Марий вывел свои четыре легиона на широкие прибрежные равнины и остановился лагерем между Арелатом и Акве Секстием – городами на берегу Друэнция. Его обоз уже был здесь, потратив на дорогу лишь три с половиной месяца.

– Мы пробудем здесь некоторое время, – сказал Марий, удовлетворенно кивая головой. – А затем повернем в Каркассон.

Ни Сулла, ни Маний Аквиллий не сказали ни слова, но Квинт Серторий не выдержал:

– Зачем это? – спросил он. – Не лучше ли расквартироваться в Арелате? И вообще, почему мы остановились здесь?

– Юный Серторий, – ответил Марий, – германцы расселены по всему континенту. И они придут сюда.

– Разве это так обязательно? Может, мы сами найдем их?

– Как? – удивился Марий. – Галлы нас не любят. Они не скажут нам, где германцы. А я точно знаю, что, дойдя до Пиренеев, германцы будут вынуждены повернуть обратно. И пойдут назад, в Италию. Мы подождем их здесь, Квинт Серторий. Даже если на это потребуются годы.

– За годы ожидания армия разложится, – заметил Маний Аквиллий.

– Только не при мне, – парировал Марий. – У нас здесь сорок тысяч человек. Их кормят, одевают, им платят. Когда они вернутся домой, государство будет обеспечивать их до конца их дней.