Он позвонил и спросил: - Слушай, как ты к детям относишься?

Я спросил: - В каком смысле?

Он спросил: - Ты их любишь?

Я спросил: - Кружок какой-нибудь?

Он спросил: - Литературное объединение юных поэтов при детской газете тебя устроит?

Я спросил: - Думаешь, возьмут?

Он спросил: - Ты что же, треплом меня считаешь? - И сказал, когда явиться, куда и к кому обратиться.

Я явился, обратился, договорился и вот в один из февральских четвергов 1972 года я впервые вошел в Четыреста Сорок Восьмую комнату известного всем здания на Фонтанке, называемого "Домом Прессы".

ОНИ уже ждали, смотрели на меня, молчали.

Я сообщил, как меня зовут, сказал, сколько мне лет, и прибавил, что в детстве тоже пытался сочинять стихи, но ничего хорошего из этого не вышло.

- А сейчас сочиняете? - спросила одна из них.

- Сейчас? Да, сочиняю.

- А книги есть?

- А книг почему-то нет.

Молчание сгущалcось

- А давайте во что-нибудь сыграем, - предложил я. - В какую-нибудь литературную игру.

- А стихи мы будем сегодня читать? - сурово спросила девочка, которая перед этим молчала основательнее всех.

- Ах, ну да, конечно, - засуетился я. - Как же я про главное забыл?

Начали читать стихи. В основном, про зиму.

Запомнилось:

И ложатся ровно, как на полотно,

Розы, пальмы, липы на мое окно.

И еще:

Снег кружит,

Метель визжит.

Небо затуманено,

В звездах платье Анино.

(Что за Аня такая, я, правду сказать, не понял.)

И еще - у девочки, которую звали Сюзанна:

- Здравствуй, Зима.

- Здравствуй.

- Где же твой снег?

- Дома.

- Где же мороз?

- Дома.

- Иней твой где?