«Приказано немедленно явиться в Штаб Фронта», – доносится голос, переговаривающийся с часовым, и снова громче, – «Капитан Кли-и-имов!» Э-э! Штаб Фронта это не шутка. Тут под землей разыщут. Я сбрасываю служащую одеялом шинель. Сырой, пропитанный испарениями болот воздух, смешанный со специфическим солдатским запахом, густо наполняющим палатку, ударяет в лицо. Пищат невидимые комары. Стараясь не беспокоить спящих, я задом выползаю из палатки.

«А-а-а-а?!» – кряхчу я, ещё полупьяный ото сна. – «Кого тут, собственно, кличут? Климова что-ли?

«Товарищ капитан, посыльный из Штаба Фронта», – докладывает из темноты часовой.

«Где он там? В чем дело?

«Товарищ капитан, Вам приказ», – сержант в кожаном шлеме протягивает мне продолговатую бумажку.

«Капитана Климова Г.П. откомандировать в Управление Кадров Штаба Ленфронта к 8.00 17 июля 1944 года», – читаю я при свете карманного фонаря. Внизу пометка рукой командира КУКСа: «Приказываю немедленно выбыть в УК Ленфронта».

«Хм, должно быть что-то интересное! Хоть недаром разбудили», – думаю я и спрашиваю сержанта: «Есть какие-либо дополнительные приказания?» «Приказано немедленно отвезти Вас в Штаб», – отвечает тот, нажимая ногой на стартер связного мотоцикла.

В прицепе мотоцикла с меня слетают последние остатки сна. Мы трусимся по ухабам запущенной лесной дороги, осторожно перебираемся через ветхие бревенчатые мостики, проезжаем по полу сожжённой безжизненной деревне.

На фоне светлеющего неба чернеют каменные трубы печей и расщеплённые артиллерийским обстрелом доски крыш. Колёса мотоцикла буксуют на песке, плавная качка, рычание мотора, затем мы переваливаемся через травянистую канаву и с облегчением чувствуем под собой гладкое полотно асфальтированного ленинградского шоссе.