Несчастная принцесса поначалу вообразила, что сам Сатана готовится к шабашу, и почувствовала огромное искушение убежать прочь; но, вглядевшись внимательнее, она убедилась, что у лесного жителя, хоть и был он чрезвычайно черен, нет ни хвоста, ни копыт, ни языка, как принято изображать Сатану. Напротив, его большое добродушное лицо внушало доверие; время от времени он принимался напевать какую-то песенку с таким веселым видом, что сразу становилось ясно, что у человека, который так поет, совесть чиста. Все это немного успокоило Берту, и она подошла к черному человеку.
Однако при виде ее он отступил на шаг и перекрестился.
Убедившись, что перед ней христианин, принцесса окончательно успокоилась и, протянув к нему руки, проговорила:
— Милый человек! Я отнюдь не явилась из преисподней, как, впрочем, и не спустилась с небес, я всего-навсего несчастная женщина, заблудившаяся в лесу; я умираю от голода и прошу вас подать мне кусок хлеба.
— А-а, ежели дело только за этим, милая девушка, то у меня всего один кусок, — отвечал угольщик, изумившись тому, что видит юную особу в столь поздний час в глухом лесу, — но с помощью ножа мы разделим его на две части. Пока вы будете есть хлеб, вы мне расскажете, как случилось, что такая хорошенькая девушка осталась без ужина и без ночлега и просит приюта у такого бедняка, как я.
— Этого я вам сказать не могу, господин угольщик, потому что поклялась молчать, — отозвалась принцесса, — знайте только, что я должна скрываться в этом лесу, и, ежели вы пожелаете предоставить мне уголок в вашей хижине, а также немного хлеба и воды, я буду очень вам благодарна, я стану работать, чтобы отплатить вам за вашу доброту: вот у меня корзинка с нитками, я буду делать вышивки, которые вы сможете выгодно продавать в городе.