Подальше в лесу кто-то неразборчиво крикнул. Немцы за кустами засмеялись - дружно, весело. В воздух по крутой дуге, вертясь, взлетело что-то… и упало вниз, почти рядом. Он повернул голову - массивная деревянная ручка желтела в траве.

Потом был взрыв, которого он не слышал…

…Когда он открыл глаза,немцы шли через прогалину. Неспешно, кто держа оружие стволом в землю, кто - поперёк груди. Странно - не у всех автоматы, а казалось - у всех, такая плотная стрельба… Впереди шагал огромный белокурый парень - без каски, с пулемётом на плече. Невесть почему - показалось, что это он кричал "капут" про Россию…

Винтовка лежала неподалёку,но он чувствовал, что не дотянется. Не дадут - заметят и добьют тут же. Да и не получится - ниже пояса всё было как деревянное.

Руки двигались. Не сводя глаз с пулемётчика,он правой нашарил сзади на поясе брезентовые ножны с финкой - трофеем ещё Карелии, жуткой зимы 39-го

Пальцы плотно сжали холодный металл. Он удобнее перехватил лезвие финки. Отец, ветеран боёв Империалистической, учил его бросать ножи. А он успел научить своего старшего. Как они теперь?… Господи, никогда тебе не молился - дай попасть!

Приподнявшись на левой, он с силой метнул тяжёлую финку. И успел увидеть, как белобрысый схватился за горло.

А ещё - рыжее пламя на полудюжине подскакивающих стволов.

Нет, всё же много у них автоматов…

…Панцергренадёры окружили тело русского, лежащее на забрызганной кровью траве. Убитый был невысоким, широкоплечим, с жёсткой щёткой усов на немолодом уже лице. Он замер ничком, повернув голову вбок и широко раскидав руки по земле, словно обнимал её.

Подошёл панцервахтмайстер

- У, скотина! - молоденький рыжик пнул мёртвое тело коротким сапогом. И чуть не полетел наземь от тяжёлой затрещины. - Дядя Вернер, за что?! - завопил он.

- Не тронь, - хмуро сказал панцервахтмайстер. Нагнулся, перевалил убитого на спину. На груди, над кармашком белой от стирок и солнца гимнастёрки, сверкнула небольшая медаль на серо-синей ленте.