Запыленный и уставший молодой человек уже топтался возле потного коня и, завидев хозяина, пошел навстречу.

– Из Марселя? Что там? Давай.

Это была записка от Леонара. Пьер быстро пробежал ее глазами, перевел взгляд на гонца и спросил:

– Ты видел судно, Жак?

– Конечно, видел, мессир. Я же на нем работаю.

– Оно действительно готово?

– Да, мессир. Осталось загрузить, но мессир Леонар считает, что вначале вы должны его принять, потом освятить, а уж потом загружать.

– Он правильно считает, Жак. Ты иди отдыхать, а завтра вместе отправимся на верфи. Как тебе нравится работа Леонара?

– Сударь, не положено мне вмешиваться в дела господ. Но судно, если быть откровенным, мне не нравится.

– Ну что же, Жак. Ты имеешь право на свое мнение. Зато мессиру Леонару его детище, я уверен, очень нравится. Рассчитываю, что и мне оно понравится.

Еще до рассвета два всадника покинули усадьбу, и резвые кони неторопливым галопом пустились в путь.

Ивонна с тоской глядела им вслед из-за шторы, вздохнула, когда они скрылись за деревьями, подернутыми ярко-зеленой дымкой раскрывающихся почек. На душе у нее было муторно и тревожно. Свет фонарей на еще темном дворе казался сказочным и таинственным.

Неделю спустя Пьер вернулся и в первое же мгновение заметил необычный блеск глаз Ивонны, которая встречала его с девочкой на руках.

Пьер улыбнулся, напуская на себя браваду, но Ивонна тут же осекла его тревожным голосом:

– Пьер, ты все-таки принял решение уехать. Я очень этим недовольна и очень боюсь. Почему ты так решил?

– Успокойся, дорогая. Ты же знаешь, как я люблю тебя, но что я мог поделать? Меня уговорили против моей воли, дорогая.

– Я так и знала! Ты не смог устоять.

– Да, милая моя, меня сумели уговорить.

– Нет, Пьер, не то. Я хотела сказать, что ты не сумел устоять от соблазна еще раз ощутить вкус опасности. Ты часто намекал мне об этом в наших разговорах. Но я не думала, что это так тебя тянет.